Ах, День учителя – тот самый праздник, когда даже школьники на время забывают, что учителя – это не только добрые наставники, но и мастера терпения, которые умеют превращать унылые формулы в эпические баталии за знания. В России этот день традиционно сопровождается бурным обсуждением: а лучше ли было в советские времена?
Ведь тогда школа казалась чем-то вроде космического корабля знаний, особенно если верить мифам и рассказам бабушек.
Михаил Богуславский, председатель Научного совета по проблемам истории образования (да-да, у нас даже есть такие титаны науки), рассказал NEWS.ru, что советское образование было настоящим техническим монстром. С конца 1950-х годов оно блистало научностью так ярко, что весь мир ахал: запуск спутника и полёт Гагарина – всё это плоды математики и физики. Представьте себе: в 1973 году СССР был в тройке лидеров по коэффициенту интеллектуальности молодежи! Вот это да!
Можно сказать, что дети того времени были чуть ли не маленькими Эйнштейнами с молотками вместо игрушек. А вот гуманитарное образование тогда было как тот родственник на свадьбе — вроде есть, но все стараются его не замечать.
Цветаева или Пастернак? Забудьте! Их не учили – вероятно, чтобы никто случайно не написал стихотворение про свободу или любовь без разрешения партии.
Современные гуманитарные дисциплины постепенно выходят из подполья и возвращаются в учебники – как старые добрые анекдоты из бабушкиного сундука.
Но вот математика и физика по-прежнему крепки как никогда. Михаил считает, что учителя вовсе не стали хуже — просто система страдает от «родовой травмы», которая тянется ещё с XIX века: знание теории — пожалуйста, а применять её на практике — ой-ёй-ёй. Знакомо?
Вот вам анекдот для настроения: «Учитель математики спрашивает у ученика: „Почему ты не сделал домашнее задание?“ Ученик отвечает: „Я решил применить знания на практике — пошёл работать!“»
В советские времена программы были сложнее нынешних — но качество образования от этого не выросло пропорционально сложности. Главная беда была в том, что школа пыталась научить всех всему без разбора.
Это примерно как пытаться накормить всех подряд борщом и пельменями одновременно — кому-то понравится, кто-то останется голоден или недоволен. Специализированных школ практически не было; боялись дифференциации образования так же сильно, как сейчас боятся поставить детям больше задач по математике перед каникулами.
Михаил вспоминает свою юность с улыбкой сквозь слёзы: будучи гуманитарием до мозга костей, он вынужден был грызть зубами математику уровня МГУ или Бауманки.
Он признаётся: «Это ужасно! Мне недодали гуманитарных знаний и иностранного языка».
Ну да ладно ему – зато он теперь может рассказывать анекдоты о том, как пытался понять интегралы вместо стихов Пушкина.
Сегодня ситуация изменилась к лучшему: появилась профильная школа с углубленным изучением предметов по интересам детей. Если раньше каждый ученик пытался стать универсальным солдатом науки (и часто терялся), то теперь можно выбрать свой путь и блеснуть именно там, где хочешь и можешь.
Олег Алексеенко из МГУ говорит о том же: статус учителя снизился со времен СССР.
Раньше слово педагога было законом – представляете? Учитель мог одним взглядом остановить бунт класса или заставить решить задачу Пифагора до обеда. Сейчас же учителям приходится бороться за уважение среди подростков так же упорно, как за последний кусок пиццы на перемене.